Экскурсионное бюро
Узнавайте Петербург с "Ленинградской симфонией"!

Блог экскурсионного бюро "Ленинградской симфонии"

« Назад

Первые дни блокады в "Запретном дневнике" Ольги Берггольц 07.09.2017 12:01

8/IX — 9/IX-41


В ночь на 7/IX на Л-д упали первые бомбы, на Харьковской...Сегодня, в 22.45, был налет на Л-д, я слышала, как свистели бомбы — это ужасно и отвратительно. Все 2 ч. тревоги у меня тряслись ноги и иногда проваливалось сердце, но внешне я была спокойной. Да и сознанием я ничего не боялась, а вот ноги тряслись — б-р-р…


12/IX-41

Без четверти девять, скоро прилетят немцы. О, как ужасно, боже мой, как ужасно. Я не могу даже на четвертый день бомбардировок отделаться от сосущего, физического чувства страха. Сердце как резиновое, его тянет книзу, ноги дрожат, и руки леденеют. Очень страшно, и вдобавок какое это унизительное ощущение — этот физический страх...

Дети в бомбоубежище во время налета авиации противника.

Нет, нет — как же это? Бросать в безоружных, беззащитных людей разрывное железо, да чтоб оно еще перед этим свистело — так, что каждый бы думал: «Это мне» — и умирал заранее. Умер — а она пролетела, но через минуту будет опять — и опять свистит, и опять человек умирает, и снова переводит дыхание — воскресает, чтоб умирать вновь и вновь. Доколе же? Хорошо — убейте, но не пугайте меня, не смейте меня пугать этим проклятым свистом, не издевайтесь надо мной. Убивайте тихо! Убивайте сразу, а не понемножку несколько раз на дню… О-о, боже мой!

Сегодня в 9.30, когда начала писать, они вновь прилетели. Но бухали где-то очень далеко. Ложусь спать — а может быть, они будут через час? Через 10 мин.? Они не отвяжутся теперь от меня. И ведь это еще что, эти налеты! Видимо, он готовит нечто страшное. Он близко. Сегодня на Палевском в дом как раз напротив нашего дома попал снаряд, много жертв.
Я чувствую, как что-то во мне умирает.
Когда совсем умрет — видимо, совсем перестану бояться.    

13/IX-41

О, как грустно, как пронзительно грустно.
Уже почти не страшно — это неплохо, но грустно — именно не тоска, а покорная, глубокая, щемящая грусть. Как о ком-то милом, но очень близком, с кем давно разлучился.
Десять часов, скоро будет тревога.
Сегодня весь день артиллерийский обстрел, и сейчас где-то грохает...

Ну как же не будет чувства умирания? Умирает все, что было, а будущего нет. Кругом смерть. Свищет и грохает…
А на этом фоне — жалкие хлопоты власти и партии, за которые мучительно стыдно. Напр., сегодняшнее собрание. Хлеб ужасно убавили, керосин тоже, уже вот-вот начнется голод, а недоедание — острое — уже налицо… Да ведь люди скоро с ног падать начнут!.. Конечно, осажденный город и все такое, но, боже мой, как же довели дело до того, что Ленинград осажден, Киев осажден, Одесса осаждена! Ведь немцы все идут и идут вперед, сегодня напечатали, что сдан Чернигов, говорят, что уже сдано Запорожье — это почти вся Украина.
У нас немцами занят Шлиссельбург, и вообще они где-то под Детским Селом…

О, неужели же мы гибнем? 
Эта грусть, эта томительная усталость...она еще оттого, что, собственно, ты лишен возможности защищать и защищаться. Ну, я работаю зверски, я пишу «духоподъемные» стихи и статьи — и ведь от души, от души, вот что удивительно! Но кому это поможет? На фоне того, что есть, это же ложь. Подала докладную на управхоза, который не обеспечивает безопасность населения, но кем заменишь всех этих цырульниковых, соловьевых, прокофьевых и пр. — все эти кадры, «выращенные» за последние годы, когда так сладострастно уничтожались действительно нужные люди?

Ничтожность и никчемность личных усилий — вот что еще дополнительно деморализует… Нам сказали — «создайте в домах группы в помощь НКВД, чтоб вылавливать шептунов и паникеров». Еще «мероприятие»! Это вместо того, чтоб честно обратиться к народу вышестоящим людям и объяснить что к чему. Э-эх! Но все-таки сдаваться нельзя! Собственно, меня не немцы угнетают, а наша собственная растерянность, неорганизованность, наша родная срамота…

Вот что убивает!..

Но дело обстоит так, что немцев сюда пускать нельзя. Лучше с ними не будет — ни для меня, ни для народа. Мне говорят, что для этого я должна писать стихи и все остальное.

Хорошо, хоть это мучительно трудно — буду.

Попробую обеспечить подвалом наших жильцов.

А самой мне во время бомбежки надо быть «на посту», в трухлявом беззащитном доме, надеясь только на личное счастье — авось не кокнет фугасом…

Артиллерия садит непрерывно, но теперь дальше от нас… 


17/IX-41

Теперь тревог на дню раз по 8–10, и я уже не каждый раз, когда дома, сбегаю вниз — совершенно нельзя работать.

Немцы третьего дня, обойдя Детское, были под Пулковом. Третьего дня ими была занята Стрельна. Это, собственно, в черте города. Партия поставила вопрос о баррикадных боях. 

Кольцо вокруг Ленинграда почти неудержимо сжимается. Мы еще счастливы, что их от Пулкова-то чуть-чуть отогнали. О, бедные мы, бедные. Да еще эта ориентировка на уличные бои — да ведь это же преступление, это напрасная кровь, этим ничего уже нельзя будет изменить. Да и драться-то люди не будут, кроме отдельных безумцев, самоубийц…
Кажется, трагедия Ленинграда (залпы зениток, не сойти ли вниз — это рядом, над головой немец) приближается к финалу.

Сегодня Коля закопает эти мои дневники (Николай Молчанов - супруг Ольги Берггольц). Все-таки в них много правды, несмотря на их ничтожность и мелкость. Если выживу — пригодятся, чтоб написать всю правду. О беспредельной вере в теорию, о жертвах во имя ее осуществления — казалось, что она осуществима. О том, как потом политика сожрала теорию, прикрываясь ее же знаменами, как шли годы немыслимой, удушающей лжи (зенитки палят, но слабо, самолеты идут на очень большой высоте — несомненно, прямо над моей головою. Не страшно ничуть. «В меня не попадет, почему именно в меня, зачем я им») — годы страшной лжи, годы мучительнейшего раздвоения всех мыслящих людей, которые были верны теории и видели, что на практике, в политике — все наоборот, и не могли, абсолютно не могли выступить против политики, поедающей теорию, и молчали, и мучились отчаянно, и голосовали за исключение людей, в чьей невиновности были убеждены, и лгали, лгали невольно, страшно, и боялись друг друга, и не щадили себя, и дико, отчаянно пытались верить. (Ох, это немец… Да, по нему пальнули. Он опять над нашим домом, очень высоко, но над нашим… Тоненький свист… бомба? Нет… Бросило в жар… Нет, нет, не бомба… Это немец — почему его не преследуют? Или наш? Взрывов не слышно…)

Ну из обращения к потомству перед запечатыванием дневников ничего не вышло.
Да и черт тебя знает, потомство, какое ты будешь… И не Для тебя, не для тебя я напрягаю душу — у, как я иногда ненавижу тебя, — а для себя, для нас, сегодняшних, изолгавшихся и безмерно честных, жаждущих жизни, обожающих ее, служивших ей — и все еще надеющихся на то, что ее можно будет благоустроить…


Фото: http://aloban75.livejournal.com/551129.html


Погрузка убитых и раненых на грузовики на площади Восстания после очередного вражеского артобстрела. 1941 г.  Посадка на трамваи эвакуирующихся жителей Кировского района Ленинграда, подвергавшегося наиболее сильным немецким артобстрелам. 18.09.1941 г.


Наши акции
ПО БЕРЕГАМ ФОНТАНКИ
ПО БЕРЕГАМ ФОНТАНКИ

2 декабря, суббота, 13-00 - ВДОЛЬ ФОНТАНКИ (автобусная экскурсия). АКЦИЯ!! ЭКСКУРСИЯ ЗА 500 руб. вместо 1000 руб.!!

 

ИНОЗЕМЦЫ И ИНОВЕРЦЫ
ИНОЗЕМЦЫ И ИНОВЕРЦЫ

 

9 декабря, суббота, 12-00 - "ИНОЗЕМЦЫ И ИНОВЕРЦЫ" втобусная экскурсия). Подробнее - http://o-leningrade.ru/inostrantsy-v-peterburge 
СТОИМОСТЬ - 500 руб. вместо 1000 руб.

 

Записаться на экскурсию

Если у вас есть вопросы или вы готовы заказать экскурсию, отправьте заявку, и мы свяжемся с вами в течение нескольких минут.

Наши новости
10Октября

Есть в Гатчинском районе удивительная деревенька Лампово - одно из немногих поселений Ленинградской области, где можно увидеть добротные, просторные старообрядческие избы, будто сошедшие с картинок: яркие фасады, затейливая резьба и даже роспись, чудные балкончики...На многих домах указан год их постройки - 1864, 1884, 1886. Основательностью и, одновременно, дивной фантазией веет от этих полуторавековых изб, продолжающих служить верой и правдой жителям Лампово.

09Октября

Мало кто знает, что при Горном университете на Васильевском острове (старейшем, кстати, техническом учебном заведении страны) есть свой музей, оформленный еще в середине XIX века. Здесь представлены интереснейшие образцы горных пород, ископаемых и минералов, а также изделий, созданных с их использованием.

07Сентября

Первые дни Ленинграда осажденного: ужас перед разрушительной силой врага, осмысление происходящего и страшное предчувствие тяжелейшей судьбы ленинградцев в "Запретном дневнике" Ольги Берггольц. 

29Апреля


Кто же не знает "дворец дожей" в Петербурге на углу Невского и Малой Морской? Массивное, несколько мрачноватое здание, построенное в подражание итальянскому Возрождению и отделанное темно-серым сердобольским гранитом, стало одним из самых узнаваемых сооружений на главной городской магистрали. Доходный дом Михаила Ипполитовича Вавельберга (1880-1936?), крупного банкира, купца 1-й гильдии, масона, в дореволюционной столице именовали "денежным палаццо", а Петербургский Торговый банк Вавельбергов до национализации почитался за одну из самых надежных банковских структур. 

 

16Марта

В Петербурге есть несколько зданий, принадлежавших роду Кочубеев.Особняк на Фурштатской улице под номером 24 был построен архитектором Мельцером в 1910 году для князя Виктора Сергеевича Кочубея, генерал–адъютанта императора Николая II, занимавшего высокую должность Управляющего уделами царской семьи.